Привет из Тяньцзиня
В сентябре 2025 года в китайском Тяньцзине состоялся очередной саммит ШОС, приковавший к себе внимание и мировой политической элиты, и ведущих деловых СМИ.
Именно там президент России Владимир Путин и глава КНР Си Цзиньпин заявили о целесообразности создания новой, более эффективной и функциональной системы глобального управления. Эта система, по мнению главы Российской Федерации, должна основываться на уважении к международному праву и ключевых положениях Устава ООН, и ШОС могла бы взять на себя ведущую роль в усилиях по формированию такого инструмента.
Представители мирового истеблишмента уловили сигнал: саммит вдруг стал презентацией нового центра силы, причем не только политической, но и экономической.
Как все начиналось
Исторический экскурс: ШОС, преемница «Шанхайской пятерки», в 2001 году унаследовала и основную задачу «материнской структуры»: обеспечение стабильности вдоль границ стран-участниц: России, Китая, Казахстана, Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана.
На этапе смены формата в 2001 году членом альянса стал Узбекистан, отсюда выражение «Шанхайская шестерка». Один из первых принятых документов организации – Конвенция «О борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом».
В 2017-м полноправными членами ШОС стали Индия и Пакистан, спустя пять лет – Иран. В июле 2024-го к альянсу примкнула Беларусь. За пределами «большой десятки» участников – два наблюдателя (Афганистан и Монголия) и 14 партнеров по диалогу: от Армении и Египта до Турции и ОАЭ.
«Сегодня ШОС объединяет 10 государств, более 65% территории Евразийского континента и свыше 3,5 млрд человек. На страны организации приходится более 32% мирового ВВП по паритету покупательной способности, а, по некоторым прогнозам, к 2030 году этот показатель может достичь 35–40% от общемирового», – эти слова главы Торгово-промышленной палаты Российской Федерации Сергея Катырина иллюстрируют, насколько со временем изменилась стратегия развития организации. Союз, который на этапе зарождения рассматривался преимущественно в парадигме безопасности, сегодня более чем органично упоминается в экономическом аспекте.
ВРЕЗ:
«Шанхайская пятерка» – политическое объединение, созданное в 1996 году. В него вошли Россия, Китай, Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан. 26 апреля 1996 года в Шанхае лидеры стран-участниц подписали соглашение об укреплении доверия в военной области в районе границы. Главной целью объединения было обеспечение стабильности вдоль границ бывших советских республик и Китая.
Прагматизм против идеологических рамок
«Если мы оглянемся на истоки ШОС, то увидим любопытную трансформацию приоритетов, – говорит эксперт Московского городского отделения „Опоры России“, эксперт в области устойчивого развития и мировой экономики стран БРИКС, ШОС, ЕАЭС Сергей Маликов. – В 2001 году организация создавалась прежде всего как щит против „трех сил зла“ – терроризма, сепаратизма и экстремизма. Экономика тогда была, скорее, фоновым дополнением, хотя в Программе 2003 года и заявлялись амбициозные планы по созданию зоны свободной торговли (ЗСТ) к 2020 году».
В итоге ЗСТ в полноценном виде так и не сформирована и остается лишь долгосрочным ориентиром. И причина здесь не в бюрократии, а в прагматизме участников – в частности, Россия тревожится из-за чрезмерной торговой экспансии Китая.
Корректируются направления инвестиций: наряду с добычей нефти предметом заинтересованности становятся технологии. Сейчас ключевые точки роста – развитие трансграничных транспортных коридоров, внедрение сетей 5G, «умные города» и проекты в сфере зеленой энергетики.
Впечатляют объемы взаимной торговли между странами альянса: всего за последние пять лет товарооборот стран ШОС вырос на 80%. «В 2024 году стоимостной объем взаимной торговли внутри ШОС достиг 1 трлн долл. [США], – отмечает ведущий аналитик Freedom Finance Global Наталья Мильчакова. – Это показатель, сравнимый с объемом ВВП Швейцарии. По сравнению с 2010 годом показатель увеличился в 4,4 раза».
Еще один важный индикатор экономической зрелости ШОС – доля стран в мировом товарообороте. Если в 2010 году она составляла 24% от мирового объема (причем в основном благодаря Китаю), то по предварительным итогам 2025-го эта доля увеличилась до 35%.
По словам доцента факультета экономических наук НИУ ВШЭ Анны Федюниной, главное преимущество ШОС – в фокусе стран-членов на практических решениях, а не на идеологической координации. ШОС не противостоит западным финансовым институтам, а создает параллельные механизмы, расширяющие автономию участников без разрыва связей с существующей системой, где преобладают страны Запада.
ВРЕЗ:
Три года проходил организационный период, предусматривающий создание новых подразделений, в январе 2004-го ШОС начала функционировать как полноценная международная структура.
Сложность экономических связей
Несмотря на то, что многосторонние финансовые институты в рамках ШОС сегодня фактически выступают главными архитекторами и кредиторами трансграничных мегапроектов, мнения экспертов о их силе и вкладе в развитие альянса полярны.
По словам Сергея Маликова, особое место в их ряду занимает Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ). Работая по международным стандартам, он успешно привлекает ресурсы и софинансирование от таких гигантов, как Всемирный банк и Азиатский банк развития (АБР).
«Плоды этой работы мы уже видим: АБИИ обеспечил ресурсами ключевые участки коридора „Север – Юг“, модернизацию железнодорожных сетей в Центральной Азии и создание критически важных энергетических узлов в Казахстане и Узбекистане», – подчеркнул эксперт.
Параллельно с глобальными игроками активно работает Межбанковское объединение (МБО) ШОС. Это уникальная сеть национальных институтов развития – таких как российский ВЭБ.РФ, China Development Bank или Банк развития Казахстана. Их задача – «сшивать» национальные интересы в рамках единых проектов.
Однако, отмечает Маликов, при наличии сильных институтов развития есть серьезный пробел в привлечении частного капитала. На сегодня доля частных инвестиций в инфраструктурных проектах ШОС колеблется на уровне 15–20% – это достаточно скромно.
Еще одна проблема организации – непропорциональность экономического влияния. Как рассказала «ПСБ Деньги» заместитель декана по международной деятельности экономического факультета РУДН Дарья Соколан, сейчас в данном объединении заинтересован в основном Китай, стремящийся усилить свои позиции в мировой экономике. Поднебесная финансирует ряд проектов в ШОС в рамках реализации стратегии «Один пояс, один путь». По данным из разных источников, китайские инвестиции в ШОС превысили 80 млрд долл. Важным драйвером развития остается Межбанковский консорциум ШОС. Под его эгидой реализовано 63 проекта, а общий объем выданных кредитов достиг 14,6 млрд долл. Даже на этом этапе видно, что Китай имеет больше ресурсов для инвестиций, указала ученый.
Эту оценку можно назвать сдержанно-реалистической, тогда как встречаются и откровенно критические. «Реальный уровень экономической интеграции в рамках ШОС определяется не декларациями, а долей взаимной торговли, объемами перекрестных инвестиций и их структурой, и по этим параметрам блок остается слабо связанным: товарооборот растет, но критически зависит от Китая, внутриблоковая торговля занимает ограниченную долю, инвестиции носят в основном двусторонний характер и не формируют единого экономического пространства, что явно не дотягивает до ожиданий начала 2000-х, – таково мнение директора по стратегии инвестиционной компании (ИК) „Финам“ Ярослава Кабакова.
Валютные дисбалансы
Взгляды на расширение использования национальных валют в расчетах стран ШОС также разнятся. Оптимисты считают их уже воплощающимися в жизнь. Они отмечают, что сегодня в рамках ШОС уже сформирована необходимая «критическая масса» политической воли – принята комплексная дорожная карта по переходу на национальные валюты. По словам Натальи Мильчаковой, доля национальных валют во взаимных расчетах Китая и России почти достигла 90%, с Индией у России уже свыше двух третей взаимных расчетов осуществляется также в нацвалютах. Более того, на начало 2025 года доля расчетов внутри ШОС в российских рублях и китайских юанях достигла 92%.
Китай уже внедрил государственную цифровую валюту – цифровой юань, Россия и Индия пока тестируют аналогичные проекты, что говорит о возможности более тесной интеграции платежей и расчетов в странах ШОС с помощью цифровых технологий. «В качестве препятствий этому можно назвать неравномерный уровень экономического развития стран, – признает аналитик. – Например, Кыргызстан и Таджикистан пока еще значительно отстают по уровню развития реального сектора экономики и технологий от наиболее передовых стран – Китая, России, Индии». Соответственно, и платежи в валютах этих стран являются достаточно рискованными, в отличие
от рубля и юаня.
Реалисты в оценках валютных перспектив ШОС призывают смотреть на вещи прагматично. По мнению Маликова, пока этот процесс во многом напоминает скорее «юанизацию», чем создание сбалансированной мультивалютной системы. На текущий момент только китайский юань обладает достаточной ликвидностью и глобальным весом, чтобы полноценно выполнять функции расчетной единицы в рамках всего блока.
Одной из главных системных проблем остается асимметрия торговых потоков. «Мы все помним кейс 2023–2024 годов, когда из-за дисбаланса в торговле с Индией на счетах российских экспортеров скопился избыток рупий, которые крайне сложно конвертировать или оперативно реинвестировать, – напомнил эксперт. – Без создания эффективного механизма выравнивания торговых балансов использование валют малых экономик будет оставаться фрагментарным».
Не менее важен и вопрос доверия бизнеса. Валюты стран ШОС не являются свободно конвертируемыми. Высокая волатильность вынуждает предпринимателей закладывать избыточные курсовые риски в стоимость контрактов, что зачастую делает расчеты в долларах или евро экономически более привлекательными. К тому же сохраняется институциональный дефицит: по-прежнему не хватает прямой сети корреспондентских счетов между коммерческими банками, из-за чего платежи все еще проходят через посредников в третьих странах.
Согласно прогнозу Сергея Маликова на ближайшие 3–5 лет, мир увидит уверенный переход на нацвалюты в сегменте госзакупок и стратегических энергетических контрактов.
Что же касается малого и среднего бизнеса, то для него барьеры конвертируемости будут оставаться значимыми до тех пор, пока не внедрят цифровые валюты центральных банков (CBDC) и не обеспечат их полную совместимость. Именно цифровой расчетный контур может стать тем технологическим мостом, который решит проблему транзакционных издержек и доверия.
Пессимисты считают, что достичь общих решений проблем альянса крайне сложно. Как отметил Ярослав Кабаков, переход на расчеты в национальных валютах хотя и идет, но упирается в базовые ограничения – низкую ликвидность, ограниченную конвертируемость и фрагментированную платежную инфраструктуру, поэтому доллар и евро сохраняют доминирование. Санкции и перестройка глобальных цепочек поставок усиливают роль ШОС как транзитной и координационной платформы, при этом она пока не стала полноценной альтернативой глобальной системе, а лишь собирает параллельные маршруты без глубокой институциональной интеграции. Чтобы ситуация сдвинулась, нужны не стратегии, а технические решения: унификация и цифровизация таможни, взаимное признание стандартов и сертификации, понятные правила для инвесторов и работающие механизмы арбитража – без этого транзакционные издержки останутся высокими, а интеграция формальной, подчеркнул эксперт.
Многополярному миру – новая логистика
Трансформация глобальных цепочек поставок заставляет задуматься о формировании новых транспортных коридоров, независимых от влияния третьих, главным образом недружественных ШОС, стран. «Речь идет прежде всего о сухопутных транспортных коридорах, поскольку поставки товаров и сырья морским путем сопряжены с риском пиратства», – поясняет Наталья Мильчакова. Санкционное давление, в свою очередь, ведет к усилению дедолларизации и развитию новых цифровых технологий для внешнеэкономической деятельности – от государственных цифровых валют до расчетов в стейблкоинах (в том числе российских, обеспеченных рублем) и цифровых финансовых активов. По мнению аналитика, внешние вызовы могут стимулировать участников ШОС преодолевать внутренние разногласия и с помощью новых технологий добиваться прогресса во взаимной внешнеэкономической деятельности.
А по оценке Маликова, ШОС уже де-факто стала основной площадкой для создания альтернативных логистических маршрутов, хотя этот процесс сталкивается с серьезными вызовами. «Сейчас все заняты конкретными делами: оцифровкой таможни, внедрением общих электронных накладных и упрощением проверок товаров, – утверждает эксперт. – Вместо длинных и запутанных маршрутов бизнес переходит на „короткое плечо“ внутри региона. Например, компании из России и Китая переносят сборку товаров в Казахстан и Узбекистан – так проще работать, меньше рисков и легче обходить торговые барьеры».
«На мой взгляд, санкции против РФ подтолкнули Россию снова выступить двигателем развития сотрудничества в рамках ШОС, – делится мнением Дарья Соколан. – Здесь ключевой момент – не отдать эту инициативу Китаю, а стремиться выстраивать взаимовыгодное для всех стран сотрудничество». Тем не менее ШОС будет использоваться Китаем для реализации логистического маршрута «Один пояс, один путь», предупредила эксперт.
Вглядываясь в будущее
Сегодня ведущий вопрос экономики Шанхайской организации – это безопасность, причем во всех аспектах, включая экономический. По словам Сергея Маликова, главной задачей блока видится создание своих финансовых каналов, независимых от системы SWIFT, поскольку без надежных платежей любая торговля остается под ударом. Также в фокусе внимания создание запасного аэродрома – системы параллельных маршрутов и финансовых инструментов, которая обеспечит баланс, если на глобальном рынке станет совсем «жарко». При этом важно понимать: ШОС не станет закрытым клубом вроде Евросоюза, поскольку Китай и Индия плотно работают со всем миром.
«Смысл всей этой работы простой: предпринимателю из России, Китая, Индии, Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана, Беларуси или любой другой страны ШОС должно быть проще найти партнера, заключить контракт, провести платеж, перевезти товар, подтвердить качество продукции и защитить инвестиции, – подчеркивает Сергей Катырин. – Когда это станет обычной деловой практикой, мы сможем говорить не только о потенциале ШОС, но и о полноценной экономической интеграции».
ШОС сегодня демонстрирует уникальный формат расширения: сохраняя ядро из шести стран-основательниц, гибко интегрирует новых членов, наблюдателей и партнеров, балансируя между управляемостью и геополитическим охватом. Несмотря на внутренние противоречия – как, например, индо-пакистанское соперничество, – ШОС продолжает успешное развитие благодаря многоуровневой системе принятия решений и принципу консенсуса.
Саммит в Тяньцзине закрепил за организацией роль архитектора многополярного миропорядка, способного предлагать альтернативные подходы к безопасности, экономике и глобальному управлению. В 2026 году, встречая 25-летие в Бишкеке, ШОС стоит перед новым вызовом: превратить накопленный потенциал в конкретные проекты, отвечающие интересам миллиардов людей на пространстве от Балтики до Тихого океана.
Изображение на обложке — Фото: rus.sectsco.org