Драма XXI века
Тревогу забили ученые из университета Британской Колумбии, Технологического института Джорджии и Корейского института науки и технологий. Проанализировав сотни публикаций в Reddit, они выявили, что у ряда пользователей диалог с искусственным интеллектом перерастает в устойчивую привязанность.
Подобный феномен был описан еще в начале 1980-х психологами Джоном Сулером и Марком Д. Гриффитсом. Последний даже ввел в 1995 году термин «технологическая аддикция». В своей статье на эту тему Гриффитс отмечал, что у людей, увлеченных компьютерами, телеприставками, настольными электронными играми, может быть примерно такое же поведение, как у пациентов с зависимостью от психоактивных веществ.
Как видим, сегодня этот вид эскапизма обрел новые контуры. Поклонники виртуального мира к бесконечному скроллингу сетевых лент, компьютерным игровым баталиям и разговорам в сообществах добавили беседы с нейросетями – еще один вид отстранения от жизни.
Избегание жизни, псевдоромантика и поглощение информации
Исследователи выявили у современников три типа зависимости от ИИ. Первый, самый массовый, – эскапистское ролевое погружение, то есть фактически уход от действительности. Пользователи погружаются в ролевые игры с чат-ботами, ведут диалоги, выстраивают сюжетные линии и так далее.
Второй сценарий – виртуальный роман, когда пользователи начинают видеть в алгоритме нейросети близкого друга или романтического партнера. Анализ откровенных публикаций показал, что многие жертвы «электронной страсти» ощущают связь, сравнимую с реальными отношениями. Дело в том, что искусственный интеллект, создавая абсолютно комфортную атмосферу, иллюзию безусловного принятия, подсаживает на это эмоционально уязвимых пользователей.
По словам доцента экономического факультета Российского университета дружбы народов (РУДН) Софьи Главиной, люди, формируя крепкие эмоциональные связи с чат-ботами, усугубляют реальное одиночество. Это подтверждают исследования Университета Британской Колумбии, в которых приняли участие 2149 человек.
Третий тип зависимости – синдром информационной жажды. Люди, которые им страдают, бесконечно задают вопросы и не могут остановиться в поиске ответов, перескакивают с одной темы на другую. Чат-бот превращается в бесконечный источник легкого дофамина.
Цифровые отношения
В вышеупомянутом исследовании содержатся и рекомендации по преодолению чат-бот-зависимости в индивидуальном порядке. Так, людям, которые страдают от ИИ-эскапизма, специалисты рекомендуют сознательно возвращаться в офлайн: например, инициировать общение с друзьями, найти хобби, устраивать прогулки.
Пользователям, склонным к завязыванию цифровых романов, ученые
посоветовали усилить социальные контакты в реальности, осознать, что никакой алгоритм не заменит человеческого тепла. «Умные помощники» не способны к эмпатии, активному слушанию, проявлению гибкости и стрессоустойчивости в непредвиденных ситуациях», – напоминает управляющий партнер Консалтинговой группы «2Б Диалог» Борис Богоутдинов.
Тем, кто одержим навязчивым желанием «добывать знания» с помощью нейросети, предлагается ставить четкие задачи и включать таймер. Эксперты адресуют эти рекомендации отдельным людям, не привязывая их к какой-то общности. А между тем высоки риски, что и в организациях или на предприятиях один или несколько сотрудников попадут в плен к современной техноаддикции. Это легко представить, учитывая объем внедрения ИИ в производственные процессы во всех отраслях экономики. Более того, прибыль многих организаций напрямую зависит от овладения сотрудниками методами работы с искусственным интеллектом.
Как напомнила Софья Главина, компании, способные грамотно управлять типом привязанности, выигрывают в лояльности и удовлетворенности клиентов. Итоги исследования McKinsey подтверждают, что организации, интегрирующие ИИ с ориентацией на функциональность и поддержку, видят: ИИ реально приносит ощутимый вклад в их прибыль (EBIT). Согласно результатам исследования MIT, 78% работников положительно воспринимают ИИ, если он поддерживает функциональные задачи, 43% испытывают тревогу, когда нейросеть провоцирует эскапизм, снижая общую продуктивность.
Идеи для разработчиков
Что делать бизнесу в таких условиях? Специалисты предлагают взять инициативу в собственные руки.
Исследование трех вузов раскрывает сугубо корпоративный риск.
Дело в том, что синдром информа ционной жажды ловко маскируется под продуктивность. Сотрудник уже не просто ищет ответ, а бесконечно генерирует запросы. Это не повышает скорость принятия решений, зато снижает их качество. В корпоративных стратегиях внедрения ИИ стоит учесть это разграничение. Ведь если первые два типа ИИ-зависимости – зона ответственности HR и повод применения программ well-being (профилактика выгорания), то третий требует архитектурных решений на уровне самого интерфейса. По мнению независимого эксперта по кибербезопасности Антона Редозубова, можно уже сейчас проектировать системы, которые отслеживают «спирали уточняющих запросов» (когда более 10 итераций не ведут к созданию измеримого артефакта) и предлагают пользователю сменить режим работы.
Есть маркеры, которые позволяют заметить переход общения с чат-ботом в неделовое русло и которые в корпоративном мире можно агрегировать анонимно. Показателем эскапистского погружения может быть рост количества смен контекста без создания финального документа. На виртуальный роман может указывать аномальное увеличение средней длительности сессии и доли текста пользователя (зачастую более 70% от объема диалога). Для синдрома информационной жажды характерно появление длинных (более 10) цепочек уточнений с падением практической ценности ответов.
Бизнес может отслеживать эти сигналы на уровне департаментов в агрегированном виде. Например, резкий рост «вежливых диалогов» с антропоморфизмами в техническом отделе – сигнал, что ИИ, вероятно, начал восприниматься не как условный калькулятор, а как коллега, отмечает Редозубов.
ИИ-интерфейс в корпоративной среде должен быть скорее когнитивным инструментом, чем цифровым другом, подчеркивает заведующий кафедрой общей психологии Московского института психоанализа Иван Хватов. Задачи ИИ – помогать формулировать цель сессии и фиксировать результат, предлагать завершение взаимодействия, если задача уже решена, и различать вопросы, допустимые для автоматизированной помощи, и вопросы, требующие человеческого согласования, профессиональной экспертизы.
Симбиоз человека и машины
Как показывает мировая практика, в решении этого вопроса не исключается участие государства. В частности, в Южной Корее в январе 2026 года вступил в силу регуляторный документ, который можно перевести как «ИИ. Базовый акт». Он предусматривает обязательную маркировку сгенерированного нейросетью контента и вводит особые требования к «высоковлиятельным ИИ» (high-impact AI), несущим риски для основных прав человека. Дискуссии на эту тему сейчас ведутся и в России.
«Путь к новой реальности и возможностям лежит через обучение различению режимов: как человек разделяет сон и бодрствование, так и сотрудник будущего должен осознанно переключаться между сессиями „ИИ для разгрузки“ и „ИИ для работы“», – считает Редозубов.
Таким образом, три типа ИИ-привязанности могут стать своего рода и картой для бизнеса: первые два указывают на необходимость пересмотра культуры well-being, а третий требует прямого инженерного переосмысления интерфейсов. Ключевой риск для компаний – делегирование мышления, а не задач, в то время как возможности открываются в проектировании систем, тренирующих рефлексию. Финал этой эволюции – симбиоз, который требует от человека сохранять роль ведущего, подчеркивают эксперты.
Изображение на обложке — Anton Vierietin/Shutterstock/FOTODOM