Малый и средний бизнес в России стремится в Москву и Санкт-Петербург: высокие доходы и миллионы потенциальных клиентов вселяют уверенность в том, что ниша найдется для всех. Но герои этого материала пошли своим путем и осваивают рынок в регионах. Их истории показывают, что можно успешно продавать горячий кофе в жарком Сочи, строить самобытный бренд сыров в небольшом татарском городе и водить крафтовые экскурсии на суровый Крайний Север.

15 августа
Татьяна Гуляева

Кофейня Khosta Spot, Хоста (Сочи), Краснодарский край

Может ли кофейный бизнес быть актуальным на юге? Может, если твой основной товар не напиток в чашке, а настоящая серферская атмосфера и невероятный вид на море, за которыми приезжают со всей России.

Андрей, владелец кофейни Khosta Spot, Хоста (Сочи), Краснодарский край:

«Я вырос в Ижевске, и всю мою молодость меня сопровождали музыка, серф, желание жить и творить у моря. Всё складывалось так, что постепенно мои мечты и хобби превращались в профессию, а затем — в полноценный бизнес. Впервые я оказался на юге в 2015 году, в разгар зимы. Поездка стала точкой невозврата — я все продал и переехал в Сочи. Снял мастерскую и сначала стал конструировать доски для серфинга.

Кофейного бизнеса в Хосте тогда просто не было. Это казалось абсурдом — пить кофе летом. Но когда-то так же было в Москве и Питере. Я подумал, что было бы классно создать место, притягивающее заряженных людей, серферов, разделяющих твою энергию, чтобы им было где, условно, оставить ключи от машины и пойти серфить, а потом вернуться и выпить что-то, поболтать.

На старте вложил 20 тысяч рублей. Этого хватило на то, чтобы арендовать небольшое помещение, поставить кофемашину, закупить зерна, молоко, стаканы… В первый год дневные выручки были около 1000 рублей в день, а в 2017 году произошел переломный момент: серфинг стал олимпийским видом спорта, и юг начал постепенно развиваться. На себе мы это положительно почувствовали уже после ковида, когда стало больше туристов и тех, кто переезжает жить к морю.

Первые годы продавали около 300 чашек в месяц, почти вся выручка уходила на развитие. Было непросто и когда началась пандемия. Но после первых долгих локдаунов мы развернулись — сейчас продажи кратно больше. Мы выросли до бренда, который уже нельзя называть только кофейней. Это одновременно мастерская для изготовления досок, а с этого лета — креативное пространство для встреч, вечеров, коворкинга. Но главное, здесь обитает дух серфинга, и именно за атмосферой сюда и приходят, на мой взгляд».

Сыроварня «Минлебай», Нижнекамск, Татарстан

Чулпан долгое время занималась фермой в деревне под Нижнекамском. Со временем фермерское хозяйство переросло в увлечение сырами. Бизнес, начавшийся с кастрюли на 20 литров, вырос в настоящую сыроварню с магазинами в Нижнекамске и Казани. Помог «локальный» подход: нейминг на татарском языке и продажи через «сарафанное радио».

Чулпан, основательница сыроварни «Минлебай», Нижнекамск, Татарстан:

«Я жила в деревне, у меня было свое хозяйство в 300 голов. Параллельно я работала на заводе и о своем деле даже не задумывалась — пока меня почти силком не затащили на бизнес-форум. Сын мужа и раньше говорил мне, что сейчас модно варить сыр, но на себя я этот тренд не примеряла. А вот после форума вдохновилась — и сварила первую моцареллу!

Через две недели на сыре я заработала первые пять тысяч, через полгода уволилась с работы и целиком ушла в свой маленький бизнес. Росли быстро: кастрюлю в 20 литров заменила 50-литровая. На тот момент мы варили все еще в деревне.

Потом начали брать кредиты, продали квартиру, родители с деньгами помогли. До запуска магазина выручка составляла около 450 тысяч в месяц, после открытия стала от 1 до 1,7 миллиона. Под Новый год даже было 2,5 миллиона.

Сегодня у меня магазин в Нижнекамске, где за стеклом сыроварня, там мы перерабатываем 250 литров молока в сутки, плюс магазин в Казани и комната хранения сыров за стеклом.

Когда мы думали над тем, какой создать бренд, решили, что основной идеей будет продвижение культурной уникальности. Как я всегда говорю, «татары тоже могут варить сыр» — это наш негласный слоган. И все сыры, которые мы производим, имеют татарские названия. И это нравится и туристам, и местным. У меня в планах развить полноценный агротуризм в Татарстане.

В Нижнекамске я была первым сыроваром. Когда дело пошло в гору и меня начали узнавать, другие тоже стали варить на дому. Поначалу мои последователи думали, что конкурируют со мной. Я же, напротив, предлагала выставлять их продукцию у себя в магазине. Не вижу смысла конкурировать: клиенты одни, объединяться нужно».

Туры на Крайний Север от Лены Пены, Териберка, Мурманская область

Первая ассоциация с отдыхом в России — это южные регионы, ежегодно привлекающие толпы туристов. Но искатели приключений едут не туда: «открывать Россию» теперь модно с Севера, а именно с Териберки. И пока одни гиды водят туристов по уже устоявшимся маршрутам, другие делают ставку на «крафтовость»: организуют рыбалку, знакомят с местными и дают почувствовать настоящий дух северной деревни.

Лена, индивидуальный гид, Мурманская область (@lena_pena_trip):

«Я родилась в Сибири, и на европейский север России впервые приехала с компанией друзей несколько лет назад. У нас не было ни плана, ни маршрута: взяли машину, сняли квартиру — и вперед. Тогда я просто влюбилась в это место и подумала, что хочу возвращаться сюда снова и открывать тундру другим.

Я показываю “нетуристический Север”: знакомлю с местными, их бытом, вожу по этим бескрайним снежным просторам — туда, куда туристические автобусы просто не проедут. Не вожу большие группы: местные, видя кучу людей, никогда не поделятся с вами рецептом варенья из морошки и не сварят для вас уху из местной рыбы.

Начинала без какого-либо плана. Самый первый тур был по сути одиночный: я проверяла маршрут, отмечала интересные места, договаривалась о будущем взаимодействии. Конечно, на все уходят деньги. На первые поездки стоимость на человека указывала такую же, сколько у меня уходило «на себя», поэтому тогда почти ничего не заработала, зато привыкла к роли гида.

Тогда я провела 4 тура за два месяца. Научилась на ошибках спустя время, увеличила количество туров и рассчитала все заново — стало прибыльно, ушла необходимость работать на другой работе, а общее время в путешествиях выросло до 8 месяцев в год. Вообще на Север ездят либо “пакетом” через туроператоров, либо через частных гидов, как я. Со вторыми я вообще не конкурирую: мы все друг друга знаем и выручаем, советуем в качестве гидов, если количество желающих превышает количество мест в туре. А с туроператорами сложно: у них реклама масштабнее, они быстрее оказываются в поле зрения тех, кто ищет тур. Несмотря на это, никогда не хотелось прекратить возить людей на Север. Это и работа, и отдых, и всегда что-то новое».

Поделиться:
Напишите что-нибудь и нажмите Enter